Проект «Верико», который ресторатор и режиссёр Торнике Хухуа недавно открыл на пересечении 2-й Брестской и Большой Грузинской улиц, с первого взгляда обманывает ожидания. И в этом обмане — главная радость. Название, вынесенное на вывеску, звучит как посвящение: Верико Анджапаридзе — легендарная актриса грузинского театра и кино, женщина, чьё имя стало символом целой эпохи, голосом старого тбилисского двора и сцены имени Руставели. Казалось бы, какой отсюда следует вывод? Конечно, традиционная грузинская кухня с накрахмаленными скатертями, многоголосьем застолья и обязательным королём тостов — тамадой. Однако Хухуа, известный своим умом и вкусом, ломает этот стереотип жёстко и изящно.

«Верико» предлагает совершенно другую интонацию. Здесь Грузия не кричит о себе хором и медными тазами для хинкали. Она словно притворяется Италией — но притворяется с той долей кокетства, за которой чувствуется глубокая культурная уверенность. Пространство дышит легкостью: панорамные окна заливают залы естественным светом, делая их невесомыми даже в хмурый московский полдень. Камерный бар у стены не давит своей значимостью, а манит оказаться здесь же вечером, за бокалом чего-то янтарного. Но главное, что останавливает взгляд — расписная печь открытой кухни, вылепленная с той самой «небрежной» тщательностью, за которой стоит рука мастера. Растительный орнамент на стенах, тонкие линии вместо кричащих узоров, несколько точных декоративных акцентов — и ни одного намёка на прямолинейную этнику, от которой устал даже самый преданный любитель хачапури.

Студия «Кривцова и Редина» создала интерьер, где хочется не только есть, но и жить, читать, влюбляться или вести долгие ни к чему не обязывающие разговоры. В этом смысле «Верико» продолжает линию авторов, которые отказываются от музейного подхода к региональной кухне. Забудьте про тяжелые деревянные резные стулья и салфетки с виноградными гроздьями. Здесь в деталях подачи скользит что-то итальянское — возможно, в том, как соус растекается по краю тарелки, или в том, как вино соседствует с неочевидными закусками. Грузия здесь не теряет яркости, но меняет регистр — говорит шёпотом, который слышно лучше, чем привычный крик.

А теперь представьте себе это место через призму гастрономии. Хухуа не был бы самим собой, если бы ограничился декором. Меню «Верико» — это манифест свободы. Повара экспериментируют с текстурами и сочетаниями, сохраняя базу, но давая себе право на импровизацию. Например, сациви может встретиться с итальянским артишоком, а фирменные грузинские сыры подаются с мёдом, собранным в разных регионах Грузии и потому меняющим вкус от тарелки к тарелке. Хинкали здесь есть, но это хинкали-трансформер: с тем же соком внутри, но с более утончённым, почти прозрачным тестом. Вы всё ещё узнаёте знакомые вкусы, но они словно проходят курс актёрского мастерства у той самой Верико Анджапаридзе — становятся глубже, драматичнее и в то же время неуловимее.

Этот проект рассчитан на того гостя, который устал от гастрономической монотонности, но не желает жертвовать качеством и душой. «Верико» — это разговор о современной Грузии, которая уверенно смотрит на запад, помнит свои корни, но умеет посмеяться над тем, как её раньше представляли. Торнике Хухуа доказывает: можно открыть ресторан на пересечении двух московских улиц, назвать его в честь великой актрисы, отказаться от шапки-папахи на официанте — и получить не просто модное место, а пространство, которое хочется изучать снова и снова. В конце концов, кухня, как и театр, начинается не с вешалки, а с выбора интонации. И «Верико» выбрало интонацию уверенного шёпота, который слышен громче любого застольного крика.