В последние дни внимание мирового политического истеблишмента вновь приковано к Ближнему Востоку. На фоне череды противоречивых заявлений и эскалации риторики между Вашингтоном и Тегераном появился неожиданный, но обнадеживающий сигнал. Госсекретарь США Марко Рубио, чья жесткая позиция в отношении иранского режима была хорошо известна еще до его назначения, неожиданно допустил возможность дипломатического прорыва.
По информации, распространенной информационным агентством ТАСС, Рубио заявил, что мирное урегулирование конфликта между Ираном и Соединенными Штатами теоретически достижимо. Выступая перед журналистами, глава Государственного департамента подчеркнул: «Есть реальный дипломатический путь к урегулированию, и мы продолжаем его изучать». Это заявление прозвучало в момент максимального накала страстей, когда, по данным тех же источников, президент Дональд Трамп рассматривал возможность отдачи приказа о возобновлении боевых действий против Ирана уже в ближайшие дни.
Чтобы понять всю значимость риторического разворота Рубио, необходимо обратиться к контексту. Марко Рубио долгое время считался одним из самых яростных критиков Исламской Республики в американском Сенате. Он последовательно выступал против ядерной сделки (СВПД), называя её «катастрофой» и лоббировал максимальное давление на Тегеран через санкции. Поэтому его нынешнее упоминание о «реальном дипломатическом пути» выглядит либо следствием изменения тактики администрации Трампа, либо тонким стратегическим ходом, направленным на проверку реакции иранского руководства.
Однако ситуация остается крайне противоречивой. Аналитики отмечают, что такое заявление могло быть сделано одновременно с подготовкой силового сценария — классический прием «кнута и пряника» во внешней политике США. С одной стороны, Рубио протягивает оливковую ветвь, говоря о переговорах. С другой стороны, из неофициальных источников поступает информация, что Трамп готов нанести удары по иранским ядерным объектам или прокси-силам в регионе. Эта дихотомия создает опасный прецедент: дипломатия обсуждается, но не исключается и война.
Что же подтолкнуло Вашингтон к смягчению тона? Вероятно, несколько факторов. Во-первых, военная операция против Ирана — страны с мощной ПВО, развитым ракетным потенциалом и возможностью перекрыть Ормузский пролив — грозит обернуться затяжным и разрушительным конфликтом для всей мировой экономики. Цены на нефть могут взлететь до небес, что нанесет ущерб даже экономике самих США перед внутренними выборами. Во-вторых, европейские союзники США, а также Китай и Россия активно выступают за дипломатию, оказывая давление на Белый дом. В-третьих, сам Иран, несмотря на жесткую риторику, в последние месяцы демонстрирует сдержанность, косвенно оставляя пространство для маневра.
Реакция Тегерана на слова Рубио пока не последовала в полном объеме, однако иранские официальные лица традиционно заявляют, что не верят обещаниям США, учитывая выход Вашингтона из СВПД при прошлом сроке Трампа. Более того, верховный лидер аятолла Хаменеи неоднократно называл переговоры с американским правительством «бесполезными и вредными», если они не сопровождаются реальными действиями и снятием санкций.
Таким образом, заявление Марко Рубио — это лучик надежды на фоне грозовых туч войны. Оно фиксирует, что даже в жесткой позиции Госдепа есть трещина, через которую может просочиться мир. Однако пока это лишь слова. Реальная дипломатия потребует от США отказа от политики максимального давления, а от Ирана — транспарентности ядерной программы. Изучение «дипломатического пути», о котором говорит Рубио, должно перейти в практическую плоскость, иначе этот путь быстро заведет в тупик, а регион вновь окажется на пороге военной пропасти. Мир следит за развитием событий с тревогой и надеждой.
