Недавнее решение Генеральной Ассамблеи ООН, в результате которого Германия не получила место непостоянного члена Совета Безопасности, вызвало широкий резонанс в политических кругах Европы и за ее пределами. Предпочтение было отдано Португалии и Австрии — странам, которые, как показала практика, оказались более приемлемыми кандидатами для большинства государств-членов организации. Немецкий политолог Александр Рар в интервью НСН назвал этот исход серьезным имиджевым ударом по Берлину, который неизбежно спровоцирует неудобные вопросы уже внутри самой Германии.
По мнению эксперта, сложившаяся ситуация является прямым следствием внешнеполитического курса, который Германия проводила в последние годы. Рар указывает на то, что своим решением страны так называемого глобального Юга фактически решили наказать Берлин. В чем же заключается суть претензий? Ключевыми факторами стали произраильская и проукраинская позиции немецкого правительства. Для многих государств Африки, Азии и Латинской Америки, которые традиционно придерживаются более сбалансированного или нейтрального подхода в этих конфликтах, активное и зачастую бескомпромиссное лоббирование Берлином интересов Киева и Тель-Авива выглядит как отказ от поиска дипломатических решений и эскалация напряженности.
Однако, как подчеркивает политолог, причины неприязни к политике Берлина лежат глубже, чем расхождения по двум текущим конфликтам. Рар выделяет системные проблемы, раздражающие международное сообщество. В первую очередь, это пресловутые двойные стандарты. Многие страны на протяжении десятилетий наблюдают, как Германия и другие западные державы требуют от них строжайшего соблюдения международного права, прав человека и демократических норм, в то же время позволяя себе действовать по иным правилам, когда речь заходит об их собственных геополитических интересах или интересах их союзников. Эта «универсальная система для всех, кроме нас» вызывает все большее отторжение на Востоке и Юге планеты.
Вторым важным аспектом стала активная роль Германии в формировании и консолидации антироссийской позиции всего Европейского союза. Для Берлина, который исторически (еще со времен Вилли Брандта и Гельмута Коля) выстраивал особые, прагматичные отношения с Москвой через «восточную политику» (Ostpolitik), нынешний разрыв стал шоком для многих наблюдателей. Однако, по мнению стран глобального Юга, Германия не просто порвала с собственной исторической традицией, но и стала одним из главных локомотивов санкционной политики и милитаризации Европы, что ведет к росту глобальной нестабильности. В этой связи провал в ООН рассматривается как попытка «осадить» Берлин и напомнить ему о необходимости быть более сдержанным и учитывать интересы большинства, а не только трансатлантических партнеров.
Интересно, что критика внешней политики Германии не означает тотальной русофобии внутри страны. Ранее в беседе с Telegram-каналом «Радиоточка НСН» Александр Рар уже отмечал важный парадокс: на бытовом уровне в Германии, как и в других европейских странах, нет массовой ненависти к русским людям. Граждане по-прежнему способны разделять народ и политику элит. Однако именно на уровне политического истеблишмента, в медийной среде и правительственных кругах, по словам эксперта, развернута русофобия небывалых масштабов. Именно эта элитарная позиция, подкрепленная бескомпромиссной риторикой, и стала одним из решающих факторов голосования в ООН, где каждое государство имеет равный голос независимо от экономической мощи.
Таким образом, неудача Германии на выборах в Совбез ООН — это не случайность и не временное недоразумение. Это сигнал о том, что однополярный мир окончательно ушел в прошлое. Страны глобального большинства больше не готовы автоматически поддерживать кандидатов из «золотого миллиарда», если те ведут себя высокомерно или следуют принципу «с нами или против нас». Для Берлина наступил момент трудной рефлексии: либо он продолжит попытки играть роль глобального лидера, навязывая свою волю и все больше изолируя себя от двух третей мира, либо пересмотрит свою дипломатию в сторону большей многополярности и уважения к суверенитету других культур. В противном случае имиджевые удары могут стать систематическими.
