Москва. 2 апреля. INTERFAX.RU — Вопрос о том, стоит ли смягчать наказание для несовершеннолетних, совершивших преступления под влиянием телефонных мошенников, вызвал острую дискуссию в правозащитной среде. Уполномоченный по правам ребенка в городе Москве Ольга Ярославская выступила с категоричным заявлением, что подобное послабление не только не решит проблему, но и спровоцирует новую волну преступлений с участием детей. По мнению омбудсмена, снижение ответственности создаст у несовершеннолетних ложное ощущение безнаказанности, чем немедленно воспользуются злоумышленники.
Как пояснила Ярославская журналистам на пресс-конференции в четверг, текущая практика уже показывает, что мошенники активно используют подростков в качестве инструмента для достижения своих целей. Жертвами манипуляций становятся дети из вполне благополучных семей, хорошисты и отличники, которые ранее никогда не попадали в поле зрения правоохранительных органов. «Если сейчас как-то снизить ответственность ребят, то мы еще большее количество детей подвергнем опасности. Потому, что они (мошенники — ИФ) будут говорить "иди, делай, тебе за это ничего не будет"», — приводит слова уполномоченного агентство «Интерфакс». Омбудсмен подчеркнула, что любою послабление будет воспринято криминальными структурами как индульгенция для вербовки все новых несовершеннолетних исполнителей.
Однако позиция Ярославской не означает, что она призывает оставлять детей один на один с судебной системой. Напротив, она акцентирует внимание на другом, не менее остром вопросе: как именно и где будут отбывать наказание подростки, которые впервые переступили закон под давлением извне. По мнению столичного детского омбудсмена, сегодня гораздо важнее проработать совместно с Федеральной службой исполнения наказаний (УФСИН) систему содержания несовершеннолетних на территории отбывания наказания. Особого внимания заслуживают те, кто положительно характеризуется, никогда не стоял на учете в комиссиях по делам несовершеннолетних и прекрасно учился до того рокового момента, когда попал под влияние преступников.
«Ни в коем случае нельзя на территории отбывания наказания их смешивать с криминально-зараженными элементами, даже со своими ровесниками, (...) чтобы мы не потеряли этих детей», — подчеркнула Ольга Ярославская. Эта реплика затрагивает глубокую проблему пенитенциарной системы для несовершеннолетних. Нередко воспитательные колонии становятся не местом исправления, а «университетами криминала», где случайно оступившиеся подростки перенимают опыт более опытных нарушителей. По сути, омбудсмен предлагает дифференцированный подход: те, кто действовал под принуждением и не имеет стойких криминальных наклонностей, должны содержаться отдельно от злостных рецидивистов, даже если последним тоже нет 18 лет.
Эксперты в области ювенальной юстиции и психологи отмечают, что позиция Ольги Ярославской отражает осторожный, охранительный подход. Действительно, за последние полтора-два года участились случаи, когда мошенники по телефону убеждали подростков поджигать двери отделов полиции, бросать коктейли Молотова в административные здания или обналичивать деньги, похищенные со счетов пожилых людей. Как правило, злоумышленники используют классическую схему психологического давления: запугивают ребенка ответственностью родителей или обещают легкое вознаграждение. В отсутствии критического мышления и при высоком уровне доверия к голосу в трубке (который может выдавать себя за сотрудника спецслужб или «доброжелателя») дети идут на тяжкие преступления.
Однако в обществе есть и иная точка зрения. Некоторые правозащитники и адвокаты, специализирующиеся на делах несовершеннолетних, настаивают на том, что Уголовный кодекс должен предусматривать специальный состав или исключительное обстоятельство — «совершение преступления в результате постороннего манипулятивного воздействия с использованием информационно-телекоммуникационных технологий». Они аргументируют это тем, что подросток в состоянии аффекта или паники не может в полной мере осознавать последствия своих действий, и принуждение по телефону по степени воздействия может приравниваться к физическому принуждению.
Тем не менее, Ольга Ярославская в своем выступлении на пресс-конференции отвела этот аргумент. Ее главный тезис сводится к профилактике: если общество и государство хотят спасти детей от вербовки мошенниками, необходимо не снижать планку наказания, а повышать неотвратимость ответственности. Только тогда, по мнению омбудсмена, у злоумышленников не будет козыря в виде гарантированной безнаказанности для юного исполнителя.
Кроме того, детский омбудсмен призвала усилить разъяснительную работу в школах и колледжах. Родителям и учителям необходимо объяснять детям, что никакой «сотрудник банка» или «полицейский» не имеет права просить совершать незаконные действия, поджигать двери, наносить ущерб имуществу или переводить чужие деньги. Также Ярославская поддержала инициативу о создании специальных реабилитационных центров для подростков, пострадавших от действий мошенников и при этом привлеченных к уголовной ответственности. По ее замыслу, эти центры должны стать промежуточным звеном между следствием и местом лишения свободы, где с детьми будут работать исключительно педагоги и психологи, а не сотрудники правоохранительных органов в карательном смысле.
Проблема «запуганных курьеров» и «заказных поджигателей» из числа подростков стала настолько масштабной, что, по данным некоторых источников, в отдельных регионах России до 15% дел о мошенничестве с использованием IT-технологий имеют несовершеннолетних соучастников. При этом психологи отмечают парадоксальный факт: современные дети, которые легко ориентируются в цифровом мире, зачастую совершенно беззащитны перед психологическими приемами и авторитетом голоса в трубке. Они не перепроверяют информацию, боятся разоблачения и готовы выполнять любые инструкции, лишь бы не подвести родных (как утверждают мошенники) или избежать «ареста счетов».
Подводя итог пресс-конференции, Ольга Ярославская еще раз подчеркнула, что вопрос смягчения наказания требует крайне взвешенного подхода и не может решаться эмоционально, исходя только из жалости к оступившемуся ребенку. Любое изменение законодательства должно быть просчитано на предмет долгосрочных социальных последствий. Пока же приоритетом остается сохранение действующей меры ответственности, но с обязательной гуманизацией условий отбывания наказания и разделением потоков осужденных.
«Наша задача — вернуть ребенка обществу, а не сломать его окончательно, но при этом не создать опасный прецедент, который превратит детей в легкую добычу для преступного мира», — резюмировала омбудсмен.
